В нашей реальной жизни, как в игре с названием «Real Life», опция «перманентная смерть» активирована и заблокирована по умолчанию. Не стоит тратить время на поиски секретных меню, глитчей или чит-кодов на форумах: патчей, предотвращающих нашу смертность, не существует.
Когда наше отведенное время закончится, без видимой полоски здоровья, чтобы понять, насколько мы близки к концу, мы не возродимся сильнее, как в рогаликах. Это будет просто окончательный и бесповоротный «Game Over». Никаких возрождений с последнего чекпоинта или возможности загрузить сохранение, сделанное за мгновение до того, как вы слишком сильно наклонились над пропастью для идеального селфи. И для тех, кто прошел «идеальную игру», собрав достижения, успехи и, казалось бы, безупречные жизненные выборы, никакого «New Game Plus» не будет. Real Life не предусматривает вставку новой монетки и нажатие «Continue».
ПОПЫТКИ БЕССМЕРТИЯ
Это осознание — не современная трагедия, а сам двигатель цивилизации. Человек всегда знал, что его биологическое «железо» работает недолго, и поэтому тысячелетиями искал альтернативные способы остаться в этом мире, бросая вызов времени с помощью материи. Мы возводили пирамиды, мавзолеи, статуи и соборы. Мы высекали имена на мраморе и расписывали потолки, предназначенные просуществовать столетия. Долгое время бессмертие было вопросом массы: чем больше тонн камня мы могли уложить, тем выше были шансы избежать забвения.
Бланка все еще может избежать смерти, а мы нет.
Однако сегодня что-то изменилось. Помимо работы с камнем, мы начинаем писать на кремнии. Переставая оставлять только физические памятники, мы начинаем рассеивать частичные копии самих себя в электронных системах: фотографии, голосовые сообщения, истории, повторы, аватары, профили, записи, поведенческие паттерны. И в некоторых случаях эта цифровая персистентность принимает форму, которую кто-то может счесть тревожной: некоторые умершие продолжают жить в видеоиграх в странном и почти кощунственном сочетании смерти и развлечения.
СЛУЧАЙ RALLISPORT CHALLENGE
Существует история, которая больше всего стала манифестом этой новой формы цифровой некроантропологии. YouTube-пользователь, известный как 00WARTHERAPY00, рассказал под видео PBS, посвященным отношениям между видеоиграми и горем, случай, который за несколько дней облетел весь мир. Ему было четыре года, когда отец подарил ему Xbox. Они вместе играли в RalliSport Challenge, гоночную игру 2002 года, которая позволяла записывать лучшее время в виде «Призраков»: полупрозрачных фантомных машин, повторяющих рекордный заезд, чтобы игроки могли соревноваться с собой. Когда отец умер, мальчику было шесть лет. Десять лет он не мог включить ту консоль. Затем, внезапно, он снова включил старую, покрытую пылью Xbox. И там его ждал «призрак» отца на трассе.
Пирамиды, символ бессмертия фараонов. Но сколько человек посещают их в их честь?
Технически это был всего лишь набор данных: траектории, вводы, время, записанное в памяти консоли. Но в эмоциональном контексте того момента этот фантомный автомобиль был гораздо большим. Это было остаточное присутствие. Цифровой след, оставленный тем, кого больше не было в физическом мире. Мальчик начал гонять против – или вместе – с этим призраком каждый день. Самый разрушительный момент наступил, когда впервые он оказался перед финишем с реальной возможностью улучшить время отца. В этот момент он намеренно замедлился. Побить этот рекорд означало бы стереть последнюю конкретную зацепку о его дорогом человеке в этом цифровом мире. В том, намеренно брошенном на последней секунде ускорении кроется все человеческое восстание против смерти: отказ от победы ради того, чтобы не потерять кого-то во второй раз.
КЛАДБИЩА ИЗ БИТ
Если RalliSport пережил одиночное горе, то MMO превратили боль в коллективную архитектуру. В EVE Online, в звездной системе Molea, игрок Azia Burgi начал в 2007 году строить орбитальное кладбище. Сначала это были простые контейнеры, оставленные в космосе как символические мемориалы игрокам, ушедшим из жизни. Со временем другие игроки начали добавлять поминальные сообщения, посвящения, воспоминания об умерших друзьях и членах семьи, даже если они не были частью игрового сообщества EVE. Molea постепенно стала местом паломничества во вселенной, где обычно никто не выживает достаточно долго, чтобы развить сентиментальность.
RalliSport Challenge, для одного человека гораздо больше, чем игра.
Конечно, первоначальная реакция сообщества была вполне соответствует токсичной природе среды: некоторые «гриферы» пытались уничтожить мемориал. Тогда хранители кладбища организовали вооруженное патрулирование для защиты цифровых могил, строя оборонительные сооружения вокруг контейнеров. В конце концов, вмешались даже разработчики CCP Games, которые сделали мемориал постоянным и защищенным от непрошеных вторжений. Это, пожалуй, самый интересный аспект всей этой истории: даже код, в конце концов, должен был уступить человеческой потребности иметь место, куда можно прийти и поплакать. Даже если для достижения этого места требуется оптоволоконное соединение.
ОТ НЕОБХОДИМОСТИ, ДОБЛЕСТЬ
Во время пандемии COVID-19, когда реальные похороны были сведены к быстрым и безличным санитарным процедурам, онлайн-серверы начали функционировать как новые соборы. Одиннадцатого апреля 2020 года тысячи игроков Final Fantasy XIV приняли участие в виртуальной траурной процессии в память об игроке с сервера Zalera, Ferne Le’roy, скончавшемся от вируса. Сотни персонажей, одетых в черное, молча прошли по игровому миру почти час, пока не достигли огромного монументального дерева, используемого как мемориальное место.
Molea, виртуальное кладбище, защищенное самими разработчиками.
Вероятно, никто из участников никогда не встречал этого человека в реальной жизни. Тем не менее, разделенная боль была подлинной. Однако, в то время как мраморная надгробная плита может простоять столетия, цифровой мемориал — это лишь активная функция в рамках частной собственности. Он зависит от квартальных отчетов, лицензий, затрат на обслуживание и корпоративных решений. Когда серверы Star Wars Galaxies были отключены в декабре 2011 года, исчезли и все мемориалы, построенные игроками в честь ушедших друзей. Годы воспоминаний были стерты простым приказом о выключении.
ВЕЧНЫЕ КАМЕИ
В некоторых случаях реальный человек перестает быть личностью и становится NPC. Это своего рода цифровое причисление к лику святых, предназначенное для фигур, оставивших достаточно сильный след, чтобы заслужить постоянное существование в виртуальной вселенной. Самым известным, вероятно, является случай Робина Уильямса в World of Warcraft. Уильямс был настоящим геймером, одержимым фэнтезийными мирами до такой степени, что назвал свою дочь Зельдой в честь принцессы Хайрула. После его смерти в 2014 году тысячи игроков просили Blizzard включить его в MMORPG.
Похороны Ферне Ле’рой.
Разработчики так создали NPC по имени Робин. Стэн Ли также живет в цифровой форме в Marvel’s Spider-Man. В игре он появляется как повар закусочной, выглядывая из-за стойки, чтобы наблюдать, как Питер Паркер и Мэри Джейн воссоединяются после месяцев разлуки. Сегодня эта сцена кажется почти непроизвольным прощанием: человек, построивший одну из величайших историй о супергероях, прощается со своей вселенной в последний раз, из маленького цифрового ресторана.
КОМУ БЫ ЭТО ПОНРАВИЛОСЬ?
Я часто задавался вопросом: было бы приятно продолжать жить в видеоигре? Инстинктивный ответ — да, конечно. Есть что-то искренне утешительное в идее превратиться в «призрака», который продолжает оставлять всех позади на трассе. Проблема в том, что такая форма бессмертия существует только до тех пор, пока кто-то решает нажать «Play». Настоящая вечность — это не выживание на сервере. Это выживание в памяти того, кто готов туда вернуться, потому что мы все еще там. Никто не посещает пирамиды в дань уважения ушедшему Фараону.
Он не очень похож, но это Робин, NPC из WoW в честь Робина Уильямса
Тем не менее, есть те, кто снова подключил Xbox к телевизору только для того, чтобы найти то, что они потеряли. Парень из RalliSport Challenge сохранил не файл, а ритуал; причину, по которой он все еще включает эту консоль и садится, хотя бы на несколько минут, рядом со своим отцом. Носитель был цифровым; жест, однако, был так же человечен, как и любой визит на кладбище. Так что да: мне бы понравилось оставить что-то подобное. Не NPC, продающего зелья в фэнтезийной деревне. Я хотел бы стать упомянутым выше сверхбыстрым призраком, или «сломанным» боссом, полным очков здоровья и невозможных для запоминания паттернов атак. Чтобы вы потели семь потов, прежде чем окончательно передать меня забвению, пиксель за пикселем.
